Аннексия Крыма, пылающий юго-восток Украины, трупы на улицах Одессы – все это называют необъявленной войной. Иногда третьей мировой. Я слышал, даже концом света. А может, обойдемся без драматических преувеличений? Мы ведь уже видели подобное в «лихие 90-е». Если называть вещи своими именами, это лихие десятые годы нового поколения, очередной виток криминализации. Кровавая битва фанатов украинского футбола с фанатами федерализации – разве это война? Пророссийские активисты, терроризирующие мирные города под видом мирных собраний, объявляющие себя властью и имитирующие демократические процедуры, – разве это войска? Нет, конечно. Но это очень похоже на происходящее в 1990-е. Другое дело, что власти России и Украины позволяют этому происходить, поскольку именно такой способ ведения политической борьбы в целом вписывается ментальную карту украинских элит. Как и российских. Когда крымские сепаратисты преподнесли Путину «субъект федерации республику Крым», повторив старый трюк чеченских группировок, этой взятки оказалось достаточно, чтобы группировка получила ярлык на княжение в Крыму еще бог знает на сколько лет. Луганские, донецкие, а теперь и одесские «коллеги» видят торжество крымчан и подтягиваются. Лидеры Европы и США, да и наши киевские политики самым бессовестным образом обманывают себя и свои народы, когда говорят, что есть такой вот Путин, злодей мирового масштаба и темный лорд, который хочет захватить весь мир. Надо, дескать, его победить, и все поменяется к лучшему. Ничего подобного! Проблема в том, что Путин совершенно нормален. Он – вершина айсберга той реальной социальной конструкции, которой обусловлена криминализация нашего общества. Наша беда в том, что у нас есть такая традиция: власть выращивает дикарей, чтобы опираться на них. Любая власть — от главы семьи до главы государства. В самых хороших семьях маленьким все запрещено, а старшим все разрешено, чтобы старшие могли как угодно наказывать или баловать маленьких. И вся страна живет по тем же патриархальным законам. Наши школы – заведения, где дикость дрессируют быть управляемой. Естественно, этот хозяин дикости – такой же дикарь, нормальный и адекватный обществу, сотворившему его. Дикарь – это существо без личности. Вместо личности у дикарей коллективная идентичность. Неважно какая. Хоть родство, хоть колорадская лента, хоть сине-желтый флаг. Главное, это торжество принципа: кто не с нами – тот против нас. Кругом — враги. Жизнь – это война. Криминализация же – просто доминирование дикости. Когда дикарям что-то нужно, они не трудятся, не общаются, не торгуются, не договариваются. Они запугивают, обманывают, воруют и берут силой желаемое. Каждый человек в детстве был дикарем. Многие остаются ими на всю жизнь. Мы перестаем быть дикарями, когда видим, что оставаться дикарями больше невыгодно и вообще неприятно. Мы перестаем быть дикарями, когда осознаем, что все люди заодно, что начало любой войны – это личное поражение каждого разумного человека, что победа в разрушительной бойне не может быть ценностью, ценностью может быть только возможность постоянно общаться и понимать друг друга для разных людей с разными убеждениями, добровольное и взаимно выгодное согласие цивилизованных людей. Цивилизация отвергает дикарство, помогая людям ничего не бояться, распознавать и отвергать обман, не терпеть и пресекать воровство и насилие. Дикость, наоборот, отвергает цивилизацию. Похоже, мы уже настолько боимся сатаны, что верим в него гораздо больше, чем в Бога… А я еще хотел не драматизировать…
Юрий Шеляженко, писатель
